Огромное путешествие: неведомая Мексика

0 0

Шестнадцатого сентября Мексика отмечает государственный праздничек — Денек независимости. В этот денек в 1810 году в стране началось народное восстание, переросшее в войну за независимость от Испании. «Вокруг света» изучил север страны в поисках острых чувств.

Большое путешествие: неизвестная Мексика

Есть Мексика, где туристов веселят солнечные сомбреро, песни марьячи и нежные волны океана, а местных — расслабленная жизнь и обильные земли. А есть иная Мексика, с жестоким засушливым климатом и скудной каменистой землей. Редактор «Вокруг света» поехал конкретно туда, на север, в штат Чиуауа — закалять нрав и находить острых чувств

Посвящается:

Синтии Альмагер
Майте Лухан
Роберто Каррансе

…Вот он, зеленоватый. Он, отравивший мой 1-ый ужин на мексиканской земле. Я стою на кухне у Майте Лухан, хозяйки отеля Las Guacamayas, и изучаю плакат The great Chili Poster. Он самый, зеленоватый — халапеньо. Гортань перехватывает, как три денька вспять. В тот поздний ужин. Аппетитно подрумяненный на гриле стручок-провокатор улыбался мне, лежа на кусочке прожаренного стейка аррачеро. Я надкусила, не ждя подкола. И в тот же миг мой внутренний мир схлопнулся до размеров конвульсивного комка в горле. А из наружного просачивался лишь презрительный взор Синтии. На данный момент ее рядом нет, и я могу, сглотнув, расслабленно изучить плакат с перцами. Халапеньо — острота 5,5 по 10-балльной шкале. У серрано 7 очков. У хабанеро все 10. Есть ли у меня шансы на данной для нас земле мужества, верности и радушия?

Большое путешествие: неизвестная Мексика

«Делаю глубочайший вдох и говорю для себя: успокойся…

…О-о-о, Чиуауа!» Строка из когда-то пользующейся популярностью песни диджея Бобо, написанной для рекламы кока-колы в Испании, нежданно обрела смысл.

Большое путешествие: неизвестная Мексика

Что наши люди знают о мексиканском штате Чиуауа по умолчанию? «Там всюду бегают собачки чихуахуа?» либо «Та самая Чиуауа, про которую та самая песня?» — спрашивали меня до поездки. Я узнала заблаговременно, что Чиуауа — самый большенный, северный и грозный штат Мексики. Тут возвышается Западная Сьерра-Мадре с ее сокровищами в виде Медного каньона и быстроногих краснокожих тараумара, а еще это самый промышленный и преступный штат Мексики. Когда же я приехала в Чиуауа, меня спросили: «Знаешь такую песню — „О-о-о, Чиуауа!“? Это про нас!» Нет, мне так не кажется. Беспечный ритм мамбо и кока-кольные откровения о том, что жизнь быть может весьма обычный, если развлекаться, — это не про Чиуауа. «Роберто, а как у вас с преступностью?» — спрашиваю. Роберто дуется.

На гербе штата выбит лозунг: «Мужество, Верность, Радушие».

Большое путешествие: неизвестная Мексика

Осознание приходит в дороге

Прибытие поезда стальной дороги Чиуауа — Пасифико, либо, как ее любовно именуют, Эль-Чепе, — будто бы кадр из кинофильма. Ярко-красный, как перец чили, запыленный, как герой вестерна, паровоз подкатывает к платформе, обещая захватывающее путешествие. Одна из самых красочных стальных дорог в мире соединяет Чиуауа, столицу штата, с Тихим океаном и вьется, как лассо, по-над Сьерра-Тараумара, огибая и прорезая горы, пересекая ветки Медного каньона и даже саму себя, поднимаясь на высоту практически в две с половиной тыщи метров над уровнем моря. Вагоны незапятнанные, кресла комфортные, но посиживать не охото, поэтому что в тамбурах распахнуты окна, и ты стоишь с вытаращенным объективом на данной для нас передвигающейся смотровой площадке, от туннеля до туннеля — их по дороге 86 штук, от моста до моста — их 37. Как подумаешь, что означает проложить 673 километра путей в настолько экстремальных природных критериях, начинаешь осознавать, сколько в этом мужества, верности и радушия. И красы. В особенности когда достигаешь Дивисадеро, высшей точки пути… И замираешь на краю…

Большое путешествие: неизвестная Мексика

Поначалу я замирала, проходя через индейский рынок над обрывом, от станции к отелю Divisadero Barrancas, потом сидя грозовой ночкой на балконе над пропастью, озаряемой молниями практически до самого дна. В эти моменты самый большенный в мире каньон становился воистину Медным. На последующий денек мне предстояло покорить его сверху и снизу.

Большое путешествие: неизвестная Мексика

«Участник стопроцентно осознаёт риск…

…прямо до суровых повреждений и погибели». Нет, участник не осознаёт, очевидно не осознаёт! Я зависла над бумагой, которую обязана подписать в парке развлечений Barrancas del Cobre, до этого чем оседлаю самый длиннющий в мире зип-райдер (2545 метров).

— Ты не должна это созодать, — гласит Синтия, устремляя на меня тот сочувственно-презрительный взор, как за ужином с халапеньо.

— Как это не должна, я, можно сказать, желала, — говорю и, сглотнув комок в горле, подписываю. — Просто для чего так сходу смертью-то пугать?

Мы на площадке. Деловитые мексиканские мужчины застегивают на Синтии ремни. Она 1-ая. Улыбается мне через черные очки, повторяя: «Для тебя необязательно это созодать», — и улетает в пропасть.

Я смогу. Я тоже верна для себя и мужественна. Куда уж сейчас, когда все схвачено ремнями. Дверца, отделяющая ощутимый мир от пучины, отъезжает, и меня, как бычка на корриде, выталкивают вперед — навстречу судьбе.

Большое путешествие: неизвестная Мексика

Через 5 секунд сердечко, упавшее на глубину приблизительно 450 метров, выныривает кое-где на уровне вздоха и в экстазе отдается в руки доброжелательной судьбы на скорости 100 км в час. Я лечу, тыща перцев! И никакого ужаса, а лишь острейшее чувство счастья! Вокруг сокровища Сьерра-Мадре, а далековато понизу, на деньке каньона — крохотные домики и кукурузные наделы.

Там живут тараумара

— Мы на данный момент туда пойдем, раз для тебя так охото пообщаться с ними, — гласит мне Роберто, опосля того как я обретаю твердую почву под ногами. Синтия машет рукою нам вослед и идет покорять оставшиеся семь зип-лайнов помельче и два навесных моста. Ей слегка за 50, и она полна драйва.

Солнце шпарит свирепо: 40 °C в тени. Но где ж ее взять? До деревни километра три по сползающей петлями вниз каменистой тропе. Мы так не уславливались. Но я иду, поэтому что обязана познакомиться с самыми резвыми бегунами мира, таинственными мексиканскими индейцами тараумара. И почему-либо их недозволено отыскать на ровненьком месте, а нужно обязательно тащиться на дно каньона по солнцепеку.

Вход в деревню Бакахипаре иррационально, но доброжелательно обозначен распахнутой бревенчатой калиткой-шлагбаумом посередь тропы. По взгоркам разбросано несколько домиков из камешков и глины, с перекосившимися крышами. Из-под висячего на веревках белья за нами наблюдают малыши. В тени опунции дремлют три собаки, не чихуахуа. Паренек в низине мотыжит кукурузные грядки. Больше никого не видно, но Роберто находит мне собеседницу.

Большое путешествие: неизвестная Мексика

Анита Торрес скрывается за осторожной ухмылкой. Она занята делом. Нужно подкармливать ягнят и внуков, поливать огород, плести плетенки из листьев сотоля, охапками сложенных у порога. Из большой цистерны с дождевой водой в ведро льется струйка. Анита не ожидала гостей, а смотрится нарядно: розовые блуза и юбка, в косе ярко-голубая лента. Такие они, тараумара. Пробую подъехать к ней и так и так. Роберто повторяет один за иным мои вопросцы на испанском. Но Анита только смущенно улыбается. Мы для нее чужаки, «чавочи» с мусором в голове. Я того гляди потеряю сознание на пекле.

Удается узнать, что Аните 38 лет, она мама пятерых малышей и бабушка 2-ух внуков. Ее старшая дочь Мануэла, качающая малыша в гамаке из голубого палантина, — член деревенской команды бегунов. С кем соревнуются? С командой из иной деревни. Тараумара много бегают и прогуливаются. Мужчины — на работу, малыши — в школу. Куда? В Сан-Рафаэль… Здесь всего км 10.

Большое путешествие: неизвестная Мексика

Мучительное, как и предполагалось, возвращение наверх. Мои спутники ушли далековато вперед по тропе, а я еле тащусь, изнемогая от жары и вялости, но зато с древесным шариком — одним из тех, что пинают тараумара во время соревнований по бегу, — и с 2-мя коробками из сотоля в ранце.

— Расскажи про сотоль, Берто.

— Ну что сотоль… Сотоль — это самое принципиальное растение Чиуауа. Оно вырастает в лесу, на горах, и все, что в нем есть, полезно. Из листьев тараумара плетут корзиночки. Из стебля ранее делали дротики и копья. А из самой сердцевины делается основной напиток Чиуауа — сотоль, наша северная текила. Совершенно, текила — это напиток штата Халиско. Мескаль родом из Оахаки. А мы в Чиуауа пьем сотоль.

— Тоже с лаймом и солью?

— Для чего?

— Ну, как текилу…

— Текилу? С лаймом и солью? Для чего?

— Ну как же! Лизни — опрокинь — кусни! Ты что, не знаешь?

— Не понимаю.

— Шутишь? Ты совершенно мексиканец?

— Я-то мексиканец. Но это все немексиканские штуки. Текила — она и есть текила. Мы просто пьем текилу. И сотоль. Про лайм — это все америкосы выдумали. Они много что выдумали. А вы там у себя в Европе считаете, что это наше.

— Что, к примеру?

— Да хотя бы вот начос с плавленым сыром и мясом. Это не приемлимо мексиканская пища, это текс-мекс-фуд — техасско-мексиканская.

Источник

Оставьте ответ

Ваш электронный адрес не будет опубликован.

19 + 4 =