Национальное богатство: ладан для народа

0 0

Запахи возбуждают, манят, обвораживают, предупреждают и отвращают. Мы знаем, что они способны внушить симпатию и неприязнь, ужас и экстаз. Но на Востоке знают больше: благовония могут поменять жизнь к наилучшему. Даже в Йемене, одной из более неблагополучных государств мира.

Национальное достояние: ладан для народа

«Потеряться в пестром хаосе на рынке Сук-аль-Мильх в Сане» — неотклонимая рекомендация путеводителей по столице Йемена. Торговые улочки, стиснутые «пряничными» глиняными домиками, разбегаются во всех направлениях. Что ни лавка, то пещера Аладдина с грудой сокровищ. Сокровища охраняют хладнокровные торговцы. На любом — белоснежная фута (обычная мужская юбка), светлая рубаха, пиджак, за поясом — кривой кинжал джамбия, за щекой — комок листьев ката (легкий наркотик государственного значения). В этом калейдоскопе продуктов, людей и чувств самый надежный навигатор — нос.

Национальное достояние: ладан для народа

У головного, южного, входа в рыночный квартал выпекают хлеб и лепешки, на огне булькают чаны с мясным рагу, бурлят кастрюли с мятным чаем и кышром, который время от времени именуют йеменским кофе. В стране, где торговля кофе с давнешних пор была источником благосостояния, предприимчивые торговцы практически все зерно продают, а для личных нужд оставляют мякоть кофейных ягод, практически отходы производства. Йеменцы заваривают мякоть с имбирем, добавляют сахар и немножко амбры, делающей запах напитка лучше и труднее.

Поближе к центру торгового района духовитая пыль от мешков с кардамоном, зирой, куркумой, шафраном, стоящая в воздухе, становится плотнее. Торговцы специй употребляют все доступное место рынка: мешками заполняют лавки и перегораживают уличные проходы. Размах торговли принуждает вспомянуть, что местные обитатели контролировали оборот пряностей меж Азией и Европой прямо до эры Величавых географических открытий.

Главные, базисные нотки запаха Йемена ощущаешь в глубине Сук-аль-Мильха. В тени полотняных навесов, в полумраке лавок блестят россыпи застывшей благовонной смолы. Тут продают ладан и мирру. Благовония старого мира и сказочной Счастливой Аравии, как называли эту страну много веков вспять.

Запах желаний

«Для чего для вас ладан?» — спрашивает торговец благовониями. Я нутром чую, что за слово «сувенир» меня отправлют к выходу с рынка, где продают индийские ароматичные палочки и прочую копеечную ерунду. Потому действую как на приеме у доктора. Чем больше подробностей, тем точнее диагноз (медицинское заключение об имеющемся заболевании) и выбор лекарства. Объясняю, что наилучшая подруга выходит замуж и мне нужен особый подарок.

Саффар, так зовут торговца, хвалебно кивает и ныряет в глубину лавки. Я отмечаю, что его кожаный пояс украшен агатами не лишь впереди, но и сзаду. Фута изготовлена из дорогой ткани (Строение тканей живых организмов изучает наука гистология). На рукояти кинжала джамбии, без которого мужчины не выходят из дома, поблескивают древние золотые монеты. Торговля благовониями больше не приносит баснословного дохода, как в древности, но выручки на жизнь хватает.

Саффар ворачивается с картонным свертком. Снутри лежат огромные круглые плитки цвета темного янтаря. «Наилучший бахур для женитьбы», — гласит он. В ответ на застенчивое возражение, что я просила ладан, йеменец вздыхает и начинает разъяснять.

В Аравии изредка жгут незапятнанный ладан, предпочитая применять бахур. Это общее заглавие для сложносоставных благовоний. Особый мастер смешивает благоуханные смолы, масла, истолченную в пасту кору деревьев, добавляет амбру, мускус и вываривает все это на огне. Четкий состав бахура хранят в секрете и передают лишь по наследию. Опосля варки благовония выдерживают, чтоб запахи «поженились» друг с другом. На изготовка 1-го килограмма бахура может уйти месяц. Отсюда и стоимость. До двухсотен баксов за 100 граммов.

Национальное достояние: ладан для народа

Плитка свадебного бахура по виду похожа на засахаренный гречишный мед. Запах сладкий, пряный, тяжелый. «Этот бахур не для торжества, а для наиболее принципиальной цели, — предупреждает Саффар. — Пусть ваши друзья окуривают спальню. Любой вечер в течение медового месяца».

Я оцениваю роскошную формулировку, с которой мне продают афродизиак, и прошу порекомендовать еще запах для дома. Вопросец «Для каких случаев?» ставит меня в тупик. Я не задумывалась, что встреча подруг, прием принципиальных гостей либо домашний праздничек должны пахнуть по-разному.

С помощью благовоний в Йемене выражают любовь, делают чувство удобства и неги, дают осознать гостю, как ценен его визит. Саффар открывает аптечного вида склянку со щепками, берет кусок размером с черешок яблока, кладет в медную мабхару-курильницу и подносит к моему носу.

«Сандал?» — спрашиваю я. Торговец усмехается, не скрывая легкого снисхождения. Я снова вдыхаю дым и вспоминаю путешествие на север Ливана, где сохранилась роща реликтовых кедров. Нагретые на солнце деревья пахли лучше драгоценного парфюма. Щепки Саффара пахнут еще богаче. Будто бы древесную породу выдержали в бальзамическом уксусе.

Национальное достояние: ладан для народа

Торговец гласит, что это не кедр, а агаровое дерево. Самый дорогой вид благовоний на рынке. Благоуханную древесную породу, добытую в тропических зарослях Индонезии, Саффар реализует по 1000 баксов за 100 граммов.

«Это запах неплохого вкуса. И богатства. Так пахнут люди из великодушных семейств. Ну либо те, кто желает произвести схожее воспоминание. Дымом пропитывают одежку, окуривают волосы. Даму, источающую этот запах, сходу выделяешь из толпы».

Мимо лавки проходит женщина в обыкновенном для мусульманских государств черном облачении, скрывающем тело и лицо. Если торговец и преумножает значение собственного продукта, то ненамного.

От Саффара я уношу благоуханный пакет и серьезный наказ, как, когда и при каких обстоятельствах применять запахи. Не считая ценных инструкций Саффар дает не наименее ценный номер телефона собственного друга Надира. Надир, гид и шофер, готов провезти меня по региону Хадрамаут, по дороге, которой шли караваны благовоний две тыщи годов назад.

Национальное достояние: ладан для народа

Дух защиты

Легкий запах амбры делает салон затрепанного «лендровера» уютнее. Надир укутывает приборную панель овечьей шкурой «от солнца», поправляет амулеты, висячие у зеркала заднего вида, втискивается за руль и произносит «Бисмилляхи Рахмани Рахим». Так обычно молвят перед принципиальным делом: «Во имя Аллаха, Милостивого и Милосердного», арабский вариант нашего «С Богом!».

То, что дело принципиальное, я понимаю, когда на пограничном пт на заезде в Хадрамаут рядом с Надиром садится парень в военной форме. Он поправляет автомат Калашникова, закладывает за щеку щедрую охапку листьев ката и делает звук радио, откуда слышен распевный речитатив молитвы, громче. Задачка Мохаммеда, как его представляет Надир, — аккомпанировать туристов в путешествиях за пределами огромных городов. Обыденные меры сохранности в Йемене.

Надир ведет кар по дну колоссального вади, сухого русла реки с высочайшими склонами. Бессчетные вади разрезают горное плато на изолированные ущелья, создавая необычный ландшафт. Обитатели 2-ух примыкающих вади могут часто летать на самолете в остальные городка, но ни разу в жизни не повстречаться с «соседями».

«Тут нет соседей. Тут племена, — гласит Надир, уроженец Хадрамаута. — Меж ними непростые дела». Туманной формулировкой он кончает неловкий разговор.

Два тысячелетия вспять местные племена сказочно разбогатели, контролируя путь следования караванов с благовониями. За проход по собственной местности хадрамийцы взимали десятую часть груза. Но принятие христианства и смена похоронных обрядов в Старом Риме, одном из главных потребителей запахов, обрушили спрос на йеменский ладан и мирру еще в IV веке. В наследие от сказочного королевства современным хадрамийцам остались построенные в пустыне глиняные городка, амбиции племен, нескончаемо воюющих друг с другом, и запах ладана.

«С сиим запахом мы приходим в мир, — гласит Надир. — Новорожденного окуривают ладаном. Дым отгоняет заболевания и защищает от сглаза. Ладаном пропитывают одежку, вещи, даже автоматы. Чтоб подольше служили. Гости дома обходят кругом мабхару с ладаном, так они докладывают о хороших намерениях. Прощаясь с хозяевами, повторяют обряд. Чтоб ничего не случилось по дороге».

На этом моменте Надир останавливает кар. Дорога обрывается, уткнувшись в ворота, обмотанные колющейся проволокой. Со дна вади мы поднялись на самый верх пустынного плоскогорья.

«Тут никто никогда не строил жилища, поэтому что все источники воды понизу, — гласит Надир. — Но несколько годов назад местный предприниматель соорудил отель, ведь тут наикрасивейшие в Хадрамауте виды».

В номер нас провожает дама, закутанная в классические темные одежки. Она несет томную каменную мабхару. Надир разъясняет, что в Хадрамауте окуривают дома на закате и на рассвете, когда злые духи в особенности сильны. Дым ладана их отпугивает.

Памятуя цены на рынке в Сане, я интересуюсь, не затратно ли любой денек жечь незапятнанный ладан. Надир отвечает, что в Йемене благовония доступны всем. Просто бедные купят смолу низкого свойства. Либо мирру. Она дешевле. У нее наиболее резкий запах, чем у ладана. «Зато комаров лучше отгоняет!»

Источник

Оставьте ответ

Ваш электронный адрес не будет опубликован.

два × 4 =